На главную  Власть 

 

Беседа с патриархом. Когда осенью 1991 года я договаривался о своем первом интервью с патриархом Алексием II, я пытался объяснить его помощникам, что буду беседовать с патриархом не как член его церкви, а как западный корреспондент.

 

Под таким заголовком американская газета «Интернейшнл геральд трибюн» опубликовала статью своего корреспондента в связи с кончиной Алексия Второго. Ниже следует ее текст с небольшими сокращениями.

 

Я буду оспаривать его ответы.

 

Я буду задавать прямые вопросы.

 

Я живо вспомнил об этом интервью, когда узнал о смерти патриарха Алексия. Тогда он только год как был избран главой Русской православной церкви, а до этого 40 лет был монахом и епископом. Он рассказывал, как трудно было служить церкви при коммунистах, находиться в постоянном противоборстве с враждебно настроенными «сторожевыми псами» из Государ­ственного совета по делам религий.

 

Они меня не поняли – мой отец был известным православным богословом, – но патриарх понял. Он принял меня в своей московской резиденции – элегантном старом доме, отданном Сталиным православной церкви после того, как в начале Второй мировой войны из него выехал немецкий посол, – одетый в скромную рясу. Он пожал мне руку, предложил сесть и сказал: «Задавайте ваши вопросы, пожалуйста».

 

Больше всего я вспоминаю неизбывное удивление патриарха, что те времена остались в прошлом. «Я никогда не думал, что этот час наступит», – признался он. Он трезво оценивал размах стоявших перед ним задач: «Нам нужно восстанавливать буквально все – благотворительность, катехизис. Новое поколение все позабыло – само слово «благотворительность» изгнано из словарей».

 

Он твердо отверг обвинения в том, что был офицером КГБ, отметив, что каждому епископу приходилось идти на компромиссы во имя сохранения того, что, по его мнению, было самым важным в церкви. «Защищая одно, приходилось жертвовать другим», – сказал он. Однако он повторил слова покаяния, которое ранее прозвучало со страниц газеты «Известия»: «У людей, которым эти уступки, молчание, вынужденная пассивность или выражения лояльности, допускавшиеся церковным возглавлением в те годы, причиняли боль, – у этих людей, не только перед Богом, но и перед ними я прошу прощения, понимания и молитв».

 

Были на этом пути и победы, и поражения. Количество действующих храмов выросло с 6 800 в 1987 году, когда Михаил Горбачев впервые дал понять, что с религии снимаются путы, до нынешних 27 95 Когда-то в России осталось всего 19 монастырей, теперь их насчитывается 73 Благотворительная деятельность церкви – работа с заключенными, дома для престарелых, патронажная помощь, детские приюты, бесплатное питание и т. д. – ширилась и развивалась.

 

Во многих отношениях Алексий был точным отражением своей церкви. Он родился и вырос в Эстонии; он служил церкви во времена ярост­ных антирелигиозных кампаний; а когда его в 1990 году избрали патриархом, он стал первым после 1917 года свободно избранным главой Русской церкви, призванным вести за собой людей в то самое время, когда и церковь, и государство мучительно искали новую модель и новую идентичность.

 

Он был один из немногих влиятельных людей России, который последовательно выступал против предания забвению жертв сталинского террора и установил ежегодное поминовение тысяч погибших во время «чисток» на Бутовском полигоне недалеко от Москвы.

 

Все эти годы в опросах общественного мнения патриарх Алексий раз за разом назывался одним из самых уважаемых людей в России, символом восстановленной преемственности в истории и идентичности российской нации. Даже когда его здоровье стало ухудшаться, он продолжал много ездить по России и за рубежом, верный своей цели, которую он определял как излечение нации от болезни коммунизма.

 

Он говорил о поисках новой формы взаимоотношений между церковью и государством в стране, где на всем протяжении ее долгой истории церковь никогда не была свободной. «Церковь отделена от государства, но не отделена – и не может быть отделенной – от общества и народа», – заявил он. Говорил он и о себе. «Доктора говорят, что мое давление всегда несколько повышенное перед богослужением, – сказал он, а потом добавил с улыбкой, – зато после оно всегда нормальное».

 

В последний раз я виделся с патриархом в июне, и хотя его голос был слаб, а дыхание прерывисто, его по-прежнему переполнял энтузиазм. «Несмотря на трудности, Россия выздоравливает, – сказал он. – Оглянитесь на двадцать лет назад – сколько всего произошло! Трудностей много, мы еще не все их преодолели, но они преодолеваются благодаря воле Божьей и молитвам новых мучеников».

 



 

Взор, поднятый к небу. Мировой экономист из Петербурга. 30 миллионов хотят в Петербург. Сделайте нам смешно. Саммит: мнение петербуржцев и друзей города. Что за фасадом?. «Кувалда» для нерадивых.

 

На главную  Власть 

0.0086
Яндекс.Метрика