На главную  Власть 

 

Солдатская «Слава». С полковником Владимиром Морозом мы сидим в его небольшой квартире в Озерках. Многое здесь напоминает фронтовое и послевоенное прошлое хозяина квартиры: фотографии, книги, скромные сувениры. На парадном офицерском кителе ветерана – три солдатских ордена Славы, они лучше всяких слов поясняют, что его военная карьера начиналась с погон рядового.

 

Исполнилось 65 лет учреждения ордена Славы. В Санкт-Петербурге сейчас проживают пять полных кавалеров этой высокой солдатской награды: Иван Баранов, Леонид Блат, Георгий Кравцов, Василий Ваганов и Владимир Мороз.

 

– По количеству побегов меня впору записать в Книгу рекордов Гиннесса, – шутит Владимир Исакович. – Но на девятый раз в вагон посадили немецкого часового, и выпрыгнуть на ходу, казалось, не было никакого шанса.

 

…В их небольшое украин­ское село Новоселище фашисты вошли осенью 1941 года. Восемь раз Владимира немцы пытались отправить в Германию, но шустрый паренек всегда находил способ удрать.

 

Почти месяц юноша по ночам шел на восток, пробирался к линии фронта. А после уже с нашими частями вернулся в родное село. Оттуда в апреле 1944 года он был призван в армию.

 

Под утро, когда фашист уснул, Владимир упросил соседа – высокого паренька, – чтобы тот подсадил его к находившемуся почти у крыши окну вагона. Выбрав момент, Мороз на ходу спрыгнул под откос. Поначалу была идея создать четыре степени ордена Славы: по аналогии с Георгиевским крестом – наградой для низших чинов в царской России. Сталину принесли на утверждение их эскизы. Он внимательно по­смотрел варианты, подумал и четвертую степень ордена Славы перечеркнул, сказав: «Получить не успеют!»

 

– Все, что происходило на войне, было непредсказуемо, – вспоминает полковник. – Однажды меня должны были расстрелять «за трусость».

 

А ведь могли и расстрелять!

 

Неожиданно на нашем участке обороны, как из-под земли, вылезли немецкие танки. Насчитал пять штук. Они бесцеремонно перли с горы, за ними с автоматами наперевес – две цепи пехоты, поливая все впереди себя огнем. Я как был с тремя пустыми котелками, так и побежал. Тут подоспели офицеры, послышались команды, нас, бегущих, остановили. Неразбериха прекратилась.

 

А дело обстояло так. Наш пулеметный расчет находился на позиции, прикрывая фланг полка. Мне, как первому номеру расчета, отлучаться от оружия категорически запрещалось. Время было перед обедом. Я вызвался сходить за пищей, заодно немножко размяться. Командир на свой страх и риск разрешил. Полевая кухня располагалась в небольшой лощине, до нее примерно 800 метров. Осторожно двигаюсь туда, в руках – три котелка.

 

Всех, кто бежал, оттеснили в сторону для «выяснения обстоятельств». Хоть молод был, но понимал, что мне, первому номеру пулеметного расчета, – хана, не отвертеться: котелки – не аргументы.

 

В это время откуда-то появился незнакомый капитан, и послышался шепот: «СМЕРШ, СМЕРШ…»

 

Три награды – за пять месяцев

 

Выручил подбежавший командир минометной роты, который начал срочно требовать дать ему людей – вести бой некому! Бросил я котелки и бегом за ним. Три дня был минометчиком, подавал и закидывал мины в стволы…

 

Что он предвидел: скорый конец войны или сопряженную с ценой жизни цену получения всех степеней награды?

 

Писатель Константин Симонов, с которым он однажды встретился, рассказал полному кавалеру солдатского ордена из Петербурга, что поначалу у руководства страны была идея создать четыре степени Славы. По аналогии с Георгиевским крестом – наградой для низших чинов в царской России. Сталину принесли на утверждение эскизы и их описание. Верховный главнокомандующий внимательно осмотрел варианты, немного подумал и собственноручно перечеркнул четвертую степень ордена Славы. Свои действия обосновал фразой: «Получить не успеют».

 

Восемнадцатилетний рядовой Мороз успел получить три ордена за пять месяцев боев. Вот хронология: ноябрь 1944 года, февраль и март 1945 года. Правда, из них два ордена были… 2-й степени. Только в 1956 году после обращения фронтовика в «высшие инстанции» недоразумение устра­нили, и солдатские награды выстроились на груди отважного воина должным образом.

 

Орден выдавался всего лишь в течение полутора лет, имел ряд особенностей. Он был предназначен для награждения исключительно солдат и сержантов, а также младших лейтенантов авиации и имел три степени, награждение осуществлялось только в восходящем порядке, начиная с младшей – 3-й степени.

 

После войны Владимир Мороз окончил Киевское танкотехническое военное училище и был направлен для прохождения службы на Кировский завод в Ленинград. Почти полтора десятка лет офицер испытывал сошедшие с конвейера грозные машины. Ведь прежде чем отправить в войска, их необходимо было проверить. На только что выпущенных из цехов танках совершали многокилометровые марши, стреляли из пушки, пулемета, проверяли средства связи, работу всех специальных систем, противоатомной защиты и т. д. Об этих боевых монстрах ветеран может рассказывать часами.

 

Испытатель танков

 

– Выбило два опорных катка, а экипаж отделался шишками, – с улыбкой вспоминает ветеран, – машина выдержала, была очень надежная.

 

В пятидесятые годы во время совершения марша тяжелый танк ИС-3, в котором находился Мороз, недалеко от Пулкова подорвался на оставшейся с войны фашистской противотанковой мине.

 

– Я имел опыт форсирования водных преград на танках по дну, – рассказывает Мороз. – Хорошо представлял этот процесс и все связанные с ним технические сложности, особенно в работе двигателя, поэтому взялся за сложную тему. Признаюсь, диплом высоко оценили специалисты.

 

А вообще танки определили весь дальнейший жизненный путь Владимира Исаковича. Войскам требовались от промышленности надежные современные машины, сочетающие в себе скорость, маневренность, огневую мощь, надежность и простоту в эксплуатации. Полковнику доводилось участвовать в самых различных мероприятиях по созданию и совершенствованию техники. Например, потребовалось, чтобы танки ходили под водой. Он не остался в стороне, одним из аспектов этой непростой задачи стала тема его диплома в ленинградском Политехе, который он тогда оканчивал заочно.

 

Но главным делом своей жизни Мороз считает работу над двигателем к танку Т-8 Занимался он этим проектом в последние годы службы уже на Заводе имени В. Климова. Не случайно среди сувениров в квартире фронтовика на почетном месте – золотистая модель этой современной грозной машины. В вышедшем недавно энциклопедическом издании, рассказывающем о полных кавалерах ордена Славы, в статье о Морозе указано, что он – лауреат Государственной премии, естественно, имелась в виду его причастность к танковому моторостроению.

 

Боевой орден в мирное время

 

– Разговоры о представлении меня к премии велись, правда, не к той, о которой говорится в книге, а по тем временам рангом выше – Ленинской. Однако в результате премию не получил, но имею за двигатель к танку Т-80 боевой орден – Красной Звезды. В представлении лаконично сказано: «За освоение новой техники».

 

На мой вопрос о лауреат­стве Владимир Исакович со свойственным ему юмором ответил:

 



 

Приключения елки в России. Сделано все возможное. Пуск Фрунзенского радиуса. Конец долгостроя. Стадион для будущих чемпионов. Город и мигранты. Научиться экономить. Кто в доме хозяин?.

 

На главную  Власть 

0.0151
Яндекс.Метрика