На главную  Власть 

 

Пули для глухих. В августе 1937 года драмкружок Ленинградского общества глухонемых готовил к 20-летию Октябрьской революции спектакль по пьесе Островского «Как закалялась сталь». Во время генеральной репетиции в зал неожиданно вошли двое в штатском.

 

На минувшей неделе на Левашовском мемориальном кладбище состоялось открытие памятника глухонемым – жертвам политических репрессий. Они были расстреляны в рамках одного из самых нелепых и страшных дел, сфабрикованных в Ленинграде НКВД, – «о террористической организации глухонемых».

 

– Пойдем! – коротко приказали ему неизвестные, как оказалось потом, сотрудники НКВД. А затем стали делать обыск в театре и попросили показать рабочий кабинет Тагера.

 

– Кто у вас тут Тагер-Карьелли? – сурово поинтересовались вошедшие. Кто-то указал пальцем на режиссера.

 

– Мы ставили «Отелло», «Ромео и Джульетту». Рапиры не боевые, а спортивные, – объяснили артисты.

 

– Почему у вас тут шпаги развешаны?Арестованных инвалидов доставляли в Большой дом, как тогда называли знаменитое здание на Литейном. «Кто твои друзья?» – через сурдопереводчика спрашивали жертву следователи и, узнав новую фамилию, ночью забирали названного человека, приписывая ему 58-ю статью. Заставляли подписывать протоколы, в которых было написано то, что те не говорили, обещая за это освободить из-под стражи.

 

Вскоре арестовали и всех других участников спектакля и увезли в Большой дом.

 

– Понятно, оружие храните! – обрадовались находке чекисты.

 

Чем они занимались?

 

Так, по воспоминаниям Давида Гинзбургского, в Ленин­граде начали раскручивать так называемое «дело террористической группы глухонемых». Всего по нему было арестовано 55 человек. Их обвинили в создании фашистско-террористической организации, будто бы связанной с германским консульством в городе. Они якобы готовили террористиче­ские акты против руководителей партии и правительства СССР, которые планировали совершить на Красной площади в Москве и на площади у Смольного, а также распространяли в Ленинграде контрреволюционную литературу.

 

Выпускались стихотворный сборник под названием «На баррикадах тишины», брошюра «Берегите слух». Глухонемые ходили по городу с большими кружками, на которых было написано «Берегите слух», и собирали деньги, передавая любопытным брошюры. Дети делали для этого цветочки из тонкой проволоки и цветной бумаги. Кто в кружку клал деньги, тому на пуговицу наматывали цветочек. Деньги шли на организацию Научно-практического института по болезням уха, горла, носа. В конце 30-х годов глухонемые собирали средства на строительство самолетов и танков «Воговец» (от названия общества – Всероссийское общество глухонемых – ВОГ).

 

В 30-х годах в Советском Союзе насчитывалось около 30 тысяч глухонемых. По крайней мере, столько было членов созданного для их объединения общества. В Ленинграде глухонемых было 6 тысяч человек. Среди инвалидов велась работа по ликвидации неграмотности, приобщению к спорту и культуре. Работали свои клуб и мастерские.

 

Поводом для раскрутки фантастического дела, как всегда, стал банальный донос. Эрик Тотьямин, председатель общества глухонемых, направил в Управление НКВД Ленинградской области письмо, в котором, «как честный коммунист», сообщил о членах общества, занимающихся спекуляцией кустарными художественными открытками на вокзалах и в пригородных поездах, и просил привлечь их к ответственности, как «злостных спекулянтов». Что и было сделано. Заодно арестовали и самого Тотьямина. Хотя он был скульптор, окончил ВХУТЕМАС.

 

Раскрутка дела

 

Кстати, попади такие «улики» в руки следствия двумя годами позднее, когда был подписан пакт Молотова – Риббентропа и гитлеровцы на время стали «друзьями» СССР, глухонемые отделались бы, наверное, легким испугом, но шел 37-й год, и разнарядки по массовым арестам и врагам народа надо было срочно выполнять. А потому глухонемого Блюма, который тихо работал мастером в швейной мастер­ской, а в СССР приехал, чтобы «помочь советским товарищам строить социализм», объявили резидентом гестапо. Всех, кого он знал, загребли как членов якобы созданной им «террористической организации».

 

Дело попало сначала в руки начальника отдела борьбы с хищением социалистической собственности и спекуляцией (ОБХСС) Управления милиции Краузе. Но тот быстро смекнул, что из простой «спекуляции» можно раздуть большое политическое групповое дело и отличиться у начальства. Особенно когда после обысков у одного из задержанных был обнаружен старый браунинг с патронами, а на квартире у некоего Стадникова нашли немецкие открытки с изображением Гитлера. Открытки – всего несколько штук – попали к Стадникову от политэмигранта из Германии, немецкого коммуниста Альберта Блюма, жившего с ним в одном доме. Сами они были стандартными вложениями в коробки немецких сигарет, которые курил Блюм.

 

Под пытками

 

Среди них были уже упомянутый скульптор и член Ленгорсовета Тотьяминов, один из лучших в мире художников-ихтиологов В. Редьзко, учительница вечерней школы глухонемых М. Минцлова, фототехник Академии художеств Н. Брянцев и другие. Были также арестованы рабочие – передовики производства, спортсмены – победители проходившей в Москве Спартакиады Всероссийского общества глухонемых.

 

Бедные сурдопереводчицы, которые обслуживали допросы и работали по 8–10 часов в день без перерыва на обед, не могли выдержать издевательств над несчастными инвалидами, которые совершались в их присутствии, и плакали. Тогда и им начинали угрожать. Обещали, что если не будут сотрудничать, они сами окажутся в подвалах Большого дома.

 

Арестованных доставляли в Большой дом, как тогда называли знаменитое здание на Литейном. «Кто твои друзья?» – через переводчика спрашивали жертву следователи и, узнав новую фамилию, ночью забирали названного человека, приписывая ему 58-ю статью. Заставляли подписывать протоколы, в которых было написано то, что те не говорили, обещая за это освободить из-под стражи. Что, конечно, потом не делали. Тех, кто упорствовал, избивали, подвергали жестоким пыткам. Следователи торопились, спешили скорее закончить дело.

 

А тех из несчастных, кого не успели расстрелять, в 1940 году освободили из лагерей.

 

В результате решением особой тройки УНКВД от 10 декабря 1937 года 34 человека из числа глухонемых были приговорены к расстрелу, а 19 человек отправили в лагеря. Самому младшему из расстрелянных было всего 22 года, а самому старшему – 6 Но уже в 1939 году, когда Ежова сменил Берия, тех особистов, которые сфабриковали дело глухонемых, самих арестовали.

 



 

Выбор сделан. Проверка во дворах. Балет важнее ракет. Граф Лев Толстой. Наш Путин. К врачу без страха. Тамара Москвина: «Охта центр» нам нужен!.

 

На главную  Власть 

0.0094
Яндекс.Метрика