На главную  Звезды 

 

Спасти центр Петербурга невозможно. Если бы было в городской табели о рангах звание «Народный художник Петербурга», его, несомненно, носили бы митьки. Митьки – это одновременно и искусство, и литература, и жизненная позиция, и нет искусства и жизненной позиции, более близких сердцу петербуржца.

 

Полагает заслуженный митек и прекрасный художник Александр Флоренский

 

– Митьки – это уже питерская легенда. Вы чувствуете историческую ответственность?

 

Об искусстве, о Петербурге и о том, куда они движутся, обозреватель «Петербургского Дневника» Анна МАТВЕЕВА побеседовала с Александром ФЛОРЕНСКИМ – заслуженным митьком, прекрасным художником и увлеченным краеведом.Когда Петербург был Ленинградом, мне казалось, что вот, гады, все испортили за годы советской власти… Испортили-то они и правда испортили, но теперь выяснилось, что мы жили просто в парадизе каком-то

 

– Митьки неотделимы от Питера, а лично ваше хобби – изучение города с другой, непарадной стороны. Придуманный вами журнал «Адреса Петербурга» как раз об этом.

 

– Я бы сформулировал так – митьки существуют как культурный феномен, и, кроме того, каждый художник пошел своим путем. Колхозным огородом в нашем случае является наша галерея «Митьки-ВХУТЕМАС» и будущий музей – мы хотим создать на базе нашей коллекции музей, где изучалось бы наследие художников группы Арефьева и группы «Митьки». Этот музей должен стать подразделением государственного музея «Царскосельская коллекция» – но у каждого митька в запасе еще свои шесть соток. А у кого и двенадцать.Центр сильно страдает из-за белых рам стеклопакетов и уродливых выдумок второсортных архитекторов. Тех, кто вставляет в центре города белые пластиковые рамы, я бы душил!

 

Я занимался журналом до июня 2004 года, потом по­вздорил с главным редактором и ушел, успев сделать 12 номеров, теперь журнал выходит без меня и, по-моему, очень испортился. Но мои «Адреса Петербурга» в истории культуры останутся, будут лет через 30 хорошей темой для чьей-нибудь диссертации.

 

– Я и мои друзья всю жизнь занимались «альтернативным краеведением», лазали по крышам и башням, рисовали и фотографировали город из всех немыслимых точек, гуляли в необычных местах – поэтому, собственно, ничего придумывать было не нужно, просто это же самое «краеведение» превратилось в журнале «Адреса Петербурга» из любительского, так сказать, в профессиональное и из бесплатного – в оплачиваемое. А суть нисколько не изменилась. Я позвал сотрудничать примерно тех же людей, с которыми лазал по крышам в 80-х, вот и все.

 

– Если посмотреть только мои собственные снимки, то уже найдется куча интересного и исчезнувшего. Например, у меня есть эксклюзивная собственная съемка 1982 года гигантской бетонной птицы, украшавшей крышу дома №79, кажется, по Большому проспекту Петроградской стороны. После капремонта в конце 80-х птицу сломали, и никто не знает теперь, что она там была – а я снял со всех сторон крупным планом. Вот, можно восстановить теперь, при желании.

 

– Да по нему уже сейчас можно изучать Петербург с тех сторон, с которых мы его обычно не видим, и Петербург, который не сохранился – уже не существующие дома, улицы, вывески. Откуда берете этот материал?

 

– Что вы думаете о современном состоянии Петербурга?

 

А ведь отнюдь не только я, а и еще очень и очень многие люди фотографировали город, начиная с 1860-х годов, это все никуда не делось, если знать и уметь искать (а я знаю и умею). Есть государственные архивы, есть частные коллекции – материалов полно.

 

А окраины, мне кажется, сильно улучшаются – потому что дома 60-х и 70-х так уродливы и так плохо построены, что любые новые дома – а их там много, я вижу, появляется – уже по определению, как минимум, делаются из более качественных материалов и выглядят гораздо веселее. И даже постройки типа Ладожского вокзала в этих богом забытых местах вызывают у меня искреннее восхищение. Кстати, этот вокзал действительно красивый – прямо на удивление.

 

– Центр сильно страдает из-за белых рам стеклопакетов и уродливых выдумок второсортных архитекторов, типа декорации той же несчастной улицы Правды, великолепный бульвар которой (кстати, советского происхождения, до 1947 года его не существовало) превратился в какую-то провинциальную улочку. Я осенью был на кинофестивале в Анапе, так вот там новый променад точно такого же архитектурного уровня, даже чуть получше.

 

– Спасать что-либо, увы, невозможно – этот процесс мы с вами проконтролировать не сможем, это все равно, что кричать «Долой дождь», стоя под дождем. Надо отметить, что у правителей Рима тоже не было привычки спрашивать у жителей города: нужно строить Колизей или колонну Траяна или не стоит все-таки? Брали да строили, что хотели. Хоть кто-нибудь в Москве, кроме двоих людей – Лужкова и Церетели – хотел увидеть памятник Петру на кораблике? Маловероятно. Однако же – вот он, стоит себе. В Лондоне тоже строят где хотят что хотят – были бы денежки. Уже прямо рядом с собором Св. Павла какие-то новые офисные билдинги растут, в Челси элитные дома встраивают, а куда уж там элитнее?

 

– Город сегодня разделен на два лагеря: одни считают, что Петербург нужно модернизировать, другие – что центр неприкосновенен и что его нужно спасать…

 

— Эти конкретные действия называются «оставьте, как есть», ничего лучше не придумать. Но это, увы, невозможно. Когда Петербург был Ленинградом, мне казалось, что вот, гады, все испортили за годы советской власти… Испортили-то они, и правда, испортили, но теперь выяснилось, что мы жили просто в парадизе каком-то – этакой величественной руине с картин Клода Лоррена. А теперь эта руина распродана по частям, и ее портит уже каждый на свой лад. Кстати, тех, кто вставляет в центре города белые пластиковые рамы, я бы душил! Петербург — не Париж, где рамы должны быть белыми. В Петербурге рамы должны быть коричневыми — но белые стеклопакеты на три копейки дешевле, и поэтому только приличные люди заказывают коричневые, а приличные люди всегда в подавляющем меньшинстве.

 

– А если рассуждать конкретно, то какие действия, по-вашему, необходимы Петербургу сейчас?

 

– С тех пор, как митьки в 1993 году перестали употреблять алкоголь, у меня освободилось очень много времени. Потом я его занял разными другими вещами – но, например, с тех пор, как перестал делать журнал «Адреса Петербурга», у меня опять появилось свободное время. Сейчас я много путешествую. Вместе с Ольгой мы сделали очень большой проект «Русский трофей», включающий в себя картины, объекты, фотографии. Сняли даже фильм для этого проекта, и готовимся показать его в Русском музее.

 

– Напоследок стандартный вопрос: чем сейчас занимается художник Флоренский? Или вопрос надо ставить иначе – чем сейчас занимается художник по имени «Ольга и Александр Флоренские»? И кстати, как вы работаете вдвоем: у вас разделение труда или искусство рождается в совместном обсуждении?

 

Работа вдвоем очень сложна и противна, потому что все время надо ругаться. И в то же время она дает двойной контроль качества, поэтому очень трудно от этого метода отказаться.

 

Что касается разделения обязанностей – тут сказать сложно, все переплетено довольно тесно. Взять для примера съемки фильма – вроде, идея, что надо бы его сделать, была моя. Сценарий, однако, сочинила Оля, я, правда, тоже влезал. Фильм состоит из натурных съемок, анимации и хроники. Подбором хроники и съемкой анимации рулила целиком Оля, натурными съемками рулил больше я…

 



 

Из почты. Ярмарка для тщеславных. Точь-в-точь как звезды!. Неразгаданные загадки Николая Рериха. Поражение, равное победе. В магазин – пешком. Дворцовый передел.

 

На главную  Звезды 

0.034
Яндекс.Метрика