На главную  Звезды 

 

Галатея с площади Искусств. – Ирина, нынешний театральный сезон для вас юбилейный. Вы собираетесь отмечать эту дату?

 

На афише, предварявшей грандиозный гала-концерт, которым Михайловский театр открывал новый сезон, звучное имя Ирины Перрен стояло одним из первых. Что ж, это одна из заслуженных привилегий, которых удо­стаиваются настоящие балетные примы. Десять лет назад юная выпускница Вагановки впервые ступила на эту сцену.

 

– Что вас заставило так долго хранить верность этой сцене?

 

– Я пока об этом всерьез не задумывалась. Просто хочется, чтобы этот праздник мне запомнился.

 

– Вас легко приняла труппа? Мы уже столько страшных историй наслушались про закулисные интриги…

 

– Буквально с первых дней я стала танцевать в театре все ведущие партии репертуара, была увлечена работой, осваивала новые роли, поэтому мне и в голову не приходило думать о переходе в другую труппу. Потом были предложения и театр сменить, и за рубежом поработать, но судьба меня соединила именно с этой сценой, где я станцевала почти весь классический репертуар и получала главные партии в новых постановках.

 

– Но считается, что в характере потенциальной звезды должен быть изрядный процент железа. У вас такой характер?

 

– Каждый должен решить для себя, зачем он приходит в театр, – чтобы сосредоточиться на творческих задачах или чтобы растрачивать силы на выяснение отношений. Этот выбор все и определяет.

 

– А вы хорошо видите или слышите зал, когда выступаете?

 

– Не знаю. Мне всегда было важно одно – как я выгляжу на сцене, принимает ли меня зритель.

 

– Как известно, любая балерина мечтает о спектаклях, именно на нее поставленных. Это для артиста знак высшего отличия. Вам в этом смысле посчастливилось…

 

– Я, конечно, не вглядываюсь в лица зрителей, но и не отстраняюсь от зала. Просто стараюсь установить с ним связь, чтобы передать то, что сама чув­ствую.

 

– И все-таки что помимо тотальной занятости в репертуаре вас привязывает именно к этому театру?

 

– Да, мне было лестно стать первой исполнительницей главных женских партий в постановках «Фауста», «Принцессы Луны», «Спартака», «Раймонды»…

 

– Похоже, что новое руководство театра это хорошо понимает. В последнее время обновленный Михайловский театр сам стал «коллективным ньюсмейкером»: о нем говорят, пишут, спорят. А скоро, я слышала, будут снимать фильм, приуроченный к юбилею театра. Как вы оцениваете новые тенденции в его художественной политике?

 

– Мне кажется, он играет особую роль среди городских театров хотя бы потому, что расположен в уникальном месте – самом сердце Петербурга, где сосредоточено столько центров культуры: и Русский музей, и Филармония, и целое созвездие драматических театров. Здесь сам воздух дышит искусством, и поэтому тут нельзя плохо, непрофессионально работать – положение обязывает.

 

– Что способствует такому творческому бурлению?

 

– Ощущается мощное движение вперед: за счет множества новых постановок, новых подходов к работе с труппой. Всего один сезон мы работаем с новым руководством, а столько накопилось событий и впечатлений, что на несколько прежних сезонов хватило бы.

 

– Наверняка это сотрудничество стало для вас большой школой – не только профессиональной, но и человеческой. Что она вам дала?

 

– С точки зрения управления балетной труппой очень важно чувствовать руку человека, который совсем недавно сам танцевал: он делает для нас то, чего хотел бы для себя. Фарух Рузиматов ввел в Михайловском театре известную европейскую практику приглашать ведущих педагогов для проведения мастер-классов. Это хороший опыт приобретения навыков разных балетных школ мира. А еще в театре появилось много именитых хореографов и репетиторов: Никита Долгушин, Олег Виноградов… А мне по­счастливилось работать с великой русской балериной Аллой Осипенко.

 

– Осипенко – жесткий репетитор?

 

– Алла Осипенко – это творческая личность такого масштаба, что каждый день рядом с ней становится открытием. Не только в смысле обучения технике танца, умения выстраивать образ…

 

– А вам не хотелось бы, как некогда ваша наставница, попробовать себя в большом кино?

 

– Нет, главное в ней – умение найти особый подход к артисту, раскрыть заложенные в нем возможности. Она ничего не навязывает, но очень точно нацеливает на достижение определенного результата. Благодаря ее под­держке я стала гораздо увереннее чувствовать себя на сцене.

 

– А что вы читаете, какую музыку слушаете?

 

– Помечтать, конечно, можно, но пока мой опыт ограничивается съемками в рекламе. И опыт был небесполезным, потому что моим партнером на площадке оказался… Такеши Китано. Эта встреча меня так встряхнула, что я потом пересмотрела почти все фильмы этого режиссера. А так – кино удается посмотреть нечасто.

 

– По каким улицам вы бегали в детстве?

 

– Люблю читать мемуары или жизнеописания великих танцовщиков. Если говорить о музыке, то одно время я очень увлекалась Яном Тирсеном, автором саунд-трека к известному фильму Жан-Пьера Жене «Амели» – у него очень душевные мелодии.

 

И депрессивным его я не считаю. Но если он меня и подпитывает, то скорее духовно, чем физиче­ски: в других местах я чувствую себя куда бодрее. Безусловно, в нем много мистического.

 

– Я родилась на Петроградской стороне и жила сначала на улице Ленина, а потом на Большой Пушкарской. Сейчас перебралась в Центральный район. Не представляю себе жизни где-нибудь на окраине. Это уже не Петербург. Я свой город люблю, мне в нем спокойно и комфортно.

 

– Хотелось бы думать, что мы более аристократичны, строги и утонченны, чем жительницы иных городов. И даже если это только заблуждение, то оно само по себе уже облагораживает (смеется).

 

– Вы согласны с тем, что петербургские барышни на иных не похожи?

 

– В жизни я человек настроения и бываю очень разной. А в работе, по мнению коллег и репетиторов, очень исполнительна и все «схватываю на лету».

 

– Какую свою черту вы считаете определяющей?

 

– В классике мы больше связаны канонами, а вот в современной хореографии я часто предлагаю свои решения. Мечтаю станцевать в балетах новаторов хореографии Начо Дуато, Матса Эка, Уильяма Форсайта, Иржи Килиана…

 

– Диана Вишнева как-то назвала танцовщиков «пластилином» в руках постановщика. Вам нравится быть пластилином, этакой вечной Галатеей?

 

– Да, думаю, она мне идеально подошла.

 

– Тем не менее на премию «Золотой софит» вы были номинированы за классическую партию Раймонды.

 

– Да нет, иногда трудная работа «на преодоление» приносит не меньшее удовлетворение.

 

– Для вас любимыми становятся только те партии, которые хорошо «ложатся» на ваш собственный характер?

 

– Кого-то одного выделять не хочу, у многих есть чему поучиться. Из западных звезд мне интересна Сильви Гийем: она безупречно владеет своим телом и может в пластике выразить любой оттенок чувств. Из российских танцовщиц назвала бы Диану Вишневу и Светлану Захарову.

 

– Кого вы считаете образцом в профессии?

 

– Иногда эти понятия совпадают, иногда – нет. Многое зависит от вкуса тех, кто их «раскручивает».

 

– Сегодня к некоторым балеринам прилепилось понятие «модная». Всегда ли «модная» означает «высокопрофессиональная»?

 

– Например, в еде. Никогда не морила себя диетами: природные данные и нагрузки в репетиционном зале позволяют и без этого держать себя в форме.

 

– Ваша профессия требует самоотречения. А в чем вы себе не отказываете?

 



 

Фарфоровый олимп. «Знания на расстоянии». «Золушка» и другие чудеса. «Поражение сделает нас сильнее!». Не быть «третьим». Алексий II в Петербурге. В ожидании салона.

 

На главную  Звезды 

0.0067
Яндекс.Метрика