На главную  Новости 

 

Эмилия Спивак:. Эмилия Спивак – типичная петербурженка: молчаливая, скромная и незаметная. Хотя сама признается, что нрав имеет буйный и «вполне способна на битье посуды».К счастью, такие сцены – лишь удел близких. Еще актриса утверждает, что любит давать интервью, потому что во время этих бесед начинает что-то понимать про себя. Эмилия – актриса, имеющая серьезные зрелые работы в театрах Петербурга и Москвы. Она играет в Молодежном театре в «Отелло» и «Синих розах», в московском МХТ в «Пышке», снималась в «Статском советнике» и в «Тайнах следствия». В скором времени зрители увидят Эмилию в нескольких детективных сериалах.

 

«Я – ужасный самоед!»

 

– Не знаю. О выборе профессии до определенного возраста я как-то не очень задумывалась. А потом хотела стать или актрисой, или адвокатом. Выбор сделался сам собой. Я плохо училась в школе – на «три-четыре». А однажды по математике у меня была даже «двойка» в четверти. Это был мой самый нелюбимый предмет в школе. И учительница тоже была нелюбимая, и, по-моему, она нам, ученикам, отвечала взаимной неприязнью. В результате я поступила в Государственный институт театра, музыки и кино (ГИТМИК) на курс Вячеслава Пази.

 

– Эмилия, кем вы хотели стать в детстве? Мне кажется, что петербуржцы более требовательны. В Москве зал реагирует живо и открыто. Может, это связано с ритмом жизни, с атмосферой города.

 

– У меня в кино есть возможность сыграть адвоката. Женю в «Тайнах следствия». Кроме того, я думаю, что это совсем не моя профессия, потому что юрис-пруденция подразумевает объективный, взвешенный взгляд. А я не всегда объективна.

 

– О несостоявшейся адвокатской карьере не жалеете? Стопроцентное удовлетворение от работы бывает. Но оно быстро проходит. И, наверное, это хорошо. Я – ужасный самоед. Все время себя ругаю, критикую, разбираю свою работу «по косточкам».

 

– В «Тайнах следствия» вы стали сниматься в 19 лет. В марте этого года телезрителям покажут седьмой сезон полюбившегося сериала. Вы сильно взрослели вместе с героиней. А сложно ли было начинать впервые на съемочной площадке?

 

Я – эмоциональная девушка.

 

– Какая ваша любимая роль?

 

– Да. Была огромная физическая нагрузка. Мы снимали по шестнадцать часов. И так две недели подряд. Бешеный темп поначалу меня очень выматывал.

 

Я играю хромую девушку Лору, которая собирает стеклянных зверюшек.

 

– В кино – это, наверное, все-таки Эсфирь из «Статского Советника». А в театре у меня сейчас три роли, я их очень люблю. Но, наверное, самый дорогой спектакль для меня – «Синие розы». Это по пьесе «Стеклянный зверинец» Теннесси Уильямса.

 

– Мне кажется, надо абстрагироваться от своего персонажа. Иначе можно сойти с ума. Нельзя совмещать работу и жизнь.

 

– Как вам удается переключаться с роли на роль? Ведь ваши героини такие разные: практичная Женя, романтичная Эсфирь и хрупкая Лора…

 

– На мой взгляд, есть сильные по драматургии роли, которые невольно начинают влиять на твою жизнь. И когда ты поначалу очень честно и очень серьезно относишься к тому, что ты делаешь, конечно, роли начинают как-то «вмешиваться» в личную жизнь.

 

– И удается всегда не совмещать?

 

– Порой суеверия доходят до сумасшествия. Знаю, от них надо избавляться. Ни один актер, наверное, не признается в том, что верит в «черную кошку» или ждет, когда на электронных часах совпадут цифры, или избегает тех вещей, которые могут смутить в день спектакля или съемок. Зачастую все приметы – глупости, к которым актеры почему-то относятся очень серьезно.

 

– У вас есть актерские приметы?

 

– Мне кажется, что петербуржцы более требовательны. В Москве зал реагирует живо и открыто. Может, это связано с ритмом жизни, с атмосферой города. На мой взгляд, в Петербурге люди больше задумываются о каких-то вещах. В Москве просто некогда думать. Мне нравится работать в Москве, но жить я бы там не смогла.

 

– Петербургский и московский зритель отличаются?

 

– Фонтанка. И театр наш расположен на этой речке. И родители мои живут на Техноложке. Так что все значимое в моей жизни сосредоточено на Фонтанке.

 

– Ваше любимое место в Северной столице?

 

– Раньше не было мобильных телефонов. А входы-выходы зрителей, я думаю, всегда случались. Насколько я себя помню, и отец-режиссер рассказывал, что всегда были казусы, когда зрители что-то говорили во время спектакля.

 

– Говорят, зрители беседуют во время спектакля по мобильникам, встают, выходят в фойе. Это так?

 

– Сейчас, слава Богу, нет. Но помню дипломный спектакль «Старший сын». Целевые спектакли для школьников – страшная мука. Они начинались в двенадцать утра. Ученики комментировали действия актеров, причем были высказывания довольно пошлые. Мы злились, расстраивались, ненавидели эти целевые спектакли. Вставать в десять утра и играть серьезный спектакль – очень сложно, а тут еще шуточки из зала. До сих пор с содроганием вспоминаю те дни.

 

– На ваших спектаклях комментируют?

 

– Ответственности в два раза больше и на мне, и на нем. Я не должна подвести папу. А отец все время пытается показать, что относится ко мне не как к дочери. Эффект совершенно обратный: просто очевидно, что я – его дочь. Он делает большое количество замечаний, предъявляет требования, порой не совсем обоснованные. Но при этом мой отец – замечательный человек, режиссер. Для меня – самый лучший в театральном мире, большой авторитет, я многому у него учусь.

 

– Трудно работать вместе с отцом в одном театре?

 

– Я с огромным уважением отношусь к людям, работающим в Молодежном театре на Фонтанке. Это потрясающие артисты, профессионалы. Но близко общаюсь только с актером, с которым мы учились на параллельных курсах, играем в спектакле «Синие розы». Мы с ним поймали, как говорят, «общую волну».

 

– А конфликтов в театре на почве «папенькина дочка» нет?

 

– Вам нравится быть знаменитой?

 

А дружить в театре... я ни с кем не дружу. Мне кажется, это опасно. Чем меньше о тебе знают, тем лучше. Дружу я в других местах. Ведь дружба предполагает близость и откровенность в отношениях.

 

– Эмилия, какая вы по характеру: спокойная или взрывная?

 

– Не буду лукавить, говоря, что мне неприятно, когда меня узнают, называют «Женей». Бывает, люди на меня пристально смотрят. Меня это напрягает: я не понимаю, то ли меня узнали, то ли я неприязнь вызвала. Мне нравится, когда люди меня спрашивают, где я работаю, а я отвечаю: «Я – актриса, снималась там-то и там-то». Люди удивляются: «Это – вы?!»

 

– Бывает так, что вы на сто процентов довольны своей работой?

 

– Эмоциональная и порою очень жесткая. И сама мучаюсь от этого. Работаю над собой, стараюсь быть терпимее.

 

– Какую бы вы роль хотели сыграть?

 

– Да, бывает стопроцентное удовлетворение. Но оно быстро проходит. И, наверное, это хорошо. Я – ужасный самоед. Все время себя ругаю, критикую, разбираю свою работу «по косточкам».

 

– Ваши любимые актеры?

 

– У меня нет роли-мечты. И никогда не было. Знаю, что многие актеры лукавят, скрывая свои мечты, но у меня заветной роли нет.

 

– А какие вам фильмы нравятся?

 

– Их много. Например, из российских мне нравится Евгений Миронов. Из актрис мне нравятся женщины, которые могут играть все. Причем не боятся быть некрасивыми, будучи очень красивыми и соблазнительными. Для меня это, например, Пенелопа Круз. Она не боится быть смешной, нелепой. Это просто замечательно.

 

– Помимо театра и кино, какие у вас увлечения?

 

– Все. Кроме фильмов-ужасов и боевиков. В боевиках я ничего не понимаю, а после ужасов мне страшно, я плохо сплю ночами. Я не очень оригинальна: люблю книги и фильмы про любовь. Я не люблю дамские романы, но книги о любви, такие большие и серьезные, мне по душе.

 

– А домашние питомцы есть?

 

– К сожалению, никаких. Я от этого очень страдаю. Когда нет работы, я не знаю, что мне делать. Гуляю, хожу в кино – но это все равно связано с работой.

 

– Эмилия, что вы больше всего в людях цените?

 

– Я завела собаку три года назад. Но она оказалась дико эмоциональной, неуправляемой особой. Йоркширский терьер. Она у нас выросла больше, чем надо, примерно в два раза. Такая крупная девочка! Я отдала ее родителям. Мне кажется, все счастливы.

 



 

«На сцене «ангелы летают». Праздник детства. Эссе о повседневности. В центре города будет возобновлено строительство учебно-оздоровительного центра. Новая жизнь Лиговки. Помощь для «Скорой помощи». Губернатор: «Вы – наши “кормильцы”!».

 

На главную  Новости 

0.1926
Яндекс.Метрика